Мировой экономический кризис начался. Что будет дальше?

Темы глобального биржевого кризиса и начала мирового финансового кризиса являются сегодня остро актуальными. О том, что нас ждет, рассказал руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО) Василий Колташов.
В: Что же делается на глобальном рынке? Обрисуйте, пожалуйста, суть происходящего.
О: 21-22 января произошел обвал на всех биржах. Цена на акции рухнули, даже ведущие российские корпорации, такие как «Газпром», понесли серьезные потери. Вслед за этим упали цены на нефть. Фондовые рынки вступили в полосу нестабильности, что сразу отразилось на товарных рынках. Неолиберальные экономисты немедленно принялись успокаивать общество, объясняя, что произошла только «корректировка курса акций». Однако 28 января на мировых рынках вновь наблюдалось падение.
Мировой экономический кризис начался – это теперь можно сказать с уверенностью. Еще осенью 2007 года мы прогнозировали его скорое наступление. Биржевой кризис – только первый серьезный сигнал, что большой кризис экономики уже на пороге. Его причина - не только товарное перепроизводство, но и колоссальное перенакопление капиталов. Биржевая нестабильность час за часом будет поднимать занавес, обнажая состояние экономики. Вскоре будет объявлено о массовых проблемах в сбыте товаров. Вслед за этим по цепочке кризис перебросится в сферу производства. Тогда не признавать его сделается невозможным, настолько очевидно он ударит по карману основную массу населения.
В глобальном хозяйстве сложилась ситуация, когда возможности рынков исчерпаны. Производство еще можно наращивать, средств на это у корпораций вполне достаточно, но получать прибыль становится все сложней.
В: В чем особенность текущей ситуации?
О: Во-первых, налицо не простое перепроизводство товаров, но сужение ряда важнейших рынков. Масса компаний стремилась понижать свои издержки за счет уменьшения заработной платы, сокращения отпусков и продления рабочего дня. От технологического пути снижения себестоимости отмахивались, как от слишком дорогого. Производство десятилетиями переносилось в «третий мир», где не имелось рабочего законодательства, профсоюзов, социальной защиты, а заработная плата была ниже. Однако производимые товары должны были продаваться на старых рынках. Суммарно это неминуемо вело к кризису, укоряло его приход.
Во-вторых, перепроизводство капиталов является громадным. Их основанная масса сосредоточена на фондовом рынке, поскольку для вложений в реальный сектор в мире почти не осталось мест. В итоге в 2007 году акции росли, а компании все больше буксовали, скрывая убытки и фальсифицируя прибыль. Но как только рынок начинает понимать, что реально скрывается за акциями, происходит падение. Вслед за первым падением следует второе, третье и так далее.
В: Многие наблюдатели считают, что акциям «здоровых компаний» ничего серьезного не угрожает?
О: Первое время падение бумаг высокорентабельных компаний может оказаться незначительным. Они даже способны подрасти. Но только на первой – биржевой - стадии кризиса. Когда начнется падение производства, эти фирмы окажутся в менее выигрышном положении. В первую очередь это касается сырьевых компаний.
В: Как скоро кризис может прийти в Россию?
О: В декабре, еще до первого скачка инфляции, мы полагали, что внутреннего ресурса страны хватит на полтора, возможно два года. Однако последствия политики Минфина последних лет («стерилизация экономики» в сочетании с эмиссией) сокращают этот срок на глазах. И все же, несмотря на сужение потребительского рынка в России из-за пожираемых инфляцией доходов населения, кризис проявится в РФ несколько позже, чем в других странах.
Однако он может оказаться более тяжелым. Поставщики сырья всегда позднее других производителей ощущают наступление экономического кризиса, но оказываются более уязвимы для него. Непонимание этого, а также внешний покой на внутреннем рынке являются причинами бравого поведения отечественных политиков.
В: Как вы относитесь к заявлению вице-премьера Кудрина о том, что стабилизационный фонд России может помочь в стабилизации мировой экономики?
О: С большой иронией. Размер Стабилизационного фонда РФ не позволяет серьезно говорить о возможности его эффективного применения в борьбе с мировым кризисом. В лучшем случае, даже при самой умной политике несколько месяцев сомнительной стабилизации на бирже – вот всё, на что можно рассчитывать.
В: Для России стабилизационный фонд является защитой от угрозы?
О: Нет, серьезной защитой он не является. Его не хватит даже на поддержание фондового рынка в России, когда власти осознают происходящее и кинутся спасать бумаги вместо того, чтобы поддержать население, а значит – поддержать спрос. Стабилизационный фонд совершенно ничтожен по сравнению с долгами российский корпораций. Когда кризис приведет крупнейшие компании РФ в плачевное состояние, средств стабфонда не хватит ни на что.
Чтобы хоть как-то смягчить кризис в России, необходимо одновременно активнее стимулировать спрос и производство. Требуется в 3-4 раза увеличить пенсии, поднять зарплаты, сократить рабочий день, чтобы у людей было время воспользоваться деньгами.
Однако рассчитывать, что власть пойдет на эти и иные меры не приходится. Десять лет Минфин печатал деньги, чтобы снижать цену рабочей силы. Разворот в другую сторону невозможен, он противоречит интересам отечественных и зарубежных корпораций. Он случится только при условии радикальных политических перемен в стране.
В: Михаил Делягин недавно заявил, что «Россия имеет хорошие шансы в мировом финансовом кризисе»? Насколько в это можно верить?
О: В последние дни появляется много успокоительных материалов. Это только биржевой кризис, он не коснется тех, кто не владеет акциями, говорят экономисты. России ничего не угрожает - у нас большой запас прочности, констатируют чиновники высшего ранга. В действительности все иначе.
РФ еще не исчерпала до конца потенциал внутреннего рынка. В 2008 году действительно можно еще ожидать притока в страну иностранных инвестиций. Однако здесь стоит сравнить существующие условия с тем, что наблюдалось в России конца XIX века. Тогда в мире тоже отмечалось перенакопление капиталов, которые после исчерпания всех прочих рынков хлынули в Россию. Экономический бум вызвал кризис, последствия которого для нашей страны в 1901-1903 годах были очень тяжелыми, в немалой степени они привели к Первой русской революции 1905-906 годов.
В: Как будет проходить экономический кризис для России, и насколько продолжительным он может оказаться?
О: Очевидно, что власть не располагает никакими серьезными механизмами смягчения кризиса. Выработать их кабинетным способом, ничего не изменяя в стране, невозможно. Поэтому в Кремле полагаются исключительно на собственный оптимизм и фетиш стабилизационного фонда, который вообще может попросту сгореть в первые месяцы кризиса.
Отечественная экономика является сырьевой, то есть очень уязвимой. Ее структурное переориентирование невыгодно «Газпрому», а потому оно не реализовывалось прошедшие десять лет и не предполагается к осуществлению. Поэтому мы и считаем, что для России кризис окажется особенно тяжелым. Гайки будут закручиваться, обещания и громкие заявления делаться, а проблемы нарастать.
Мировая экономика вступает в период завершения большого цикла своего развития. Надвигающийся кризис – не просто кризис перепроизводства. Это кризис эффективности неолиберальной системы, складывавшийся после предыдущего системного кризиса 1968-1973 годов.
Чтобы выйти на следующий виток развития, в мировом хозяйстве должно многое перемениться. Прежняя система эксплуатации мировой периферии исчерпала свои возможности. Ставка на дешевую неквалифицированную рабочую силу больше не способна давать прежний экономический выигрыш. Структурная перестройка мирового хозяйства потребует смены экономических приоритетов.
Для России это будет означать конец господства сырьевых корпораций. Поэтому первыми последствиями кризиса в РФ станет ужесточение политического режима, направленное на подавление любых возмущений состоянием хозяйства и требований его переустройства, означающего смену политического строя. Борьба, вероятно, окажется острой.
В: Какой на ваш взгляд будет мировая экономика после кризиса?
О: Среди «левых» аналитиков сейчас популярно ожидание, что кризис неолиберальной экономики приведет к возрождению кейнсианства. Лояльные существующей системе экономисты, напротив, говорят, что хозяйственный рост возобновится на старых рельсах уже в 2009 году. Кризис, по их мнению, окажется коротким и не приведет к структурным переменам в экономике. Полагаю, что заблуждаются сторонники обоих мнений.
Вероятно, мировое хозяйство после кризиса станет относительно более равномерным, чем сейчас. Заработные платы в «старых индустриальных странах» в период депрессии понизятся еще больше. Нет оснований ожидать, что в «новых индустриальных странах» она возрастет. Достигнутое таким образом «равенство» позволит возобновить рост промышленности в старых центрах капитализма.
Пропасть между верхами общества и его низами сохранится, даже увеличится, а не сократится, как считают сторонники кейнсианского сценария. Корпорации не смогут и не захотят подкармливать рабочих по всему миру. Центры капиталистического накопления останутся в США, Великобритании, ЕС и других «старых индустриальных» странах, в которых опять начнется промышленный подъем. Рабочая сила подешевеет, но потребует больше, чем ей готовы дать сверху. Новый цикл капитализма будет означать обострение борьбы классов.
Технологические изменения, вероятно, также окажутся значительны. О том, какими они будут, трудно сказать. Однако ясно, что цикл приоритета дешевой рабочей силы над дорогим квалифицированным специалистом завершится. О том, насколько крупномасштабными окажутся социально-экономические перемены в мире, нельзя сказать, пока глобальный хозяйственный кризис не войдет в полную силу.